Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

life

А. и Д. (Б.)

Что, Мишенька, теснó в твоей землянке?
Гражданке N в кудрях склонять хихи
Теперь всё чаще. Этакой подлянки
Могли ли ожидать твои селянки,
Посудомойки били склянки и

Гусар сарай стихает. Околоток
Перестилает скатерти в гробах.
Твои сиротки завели сироток,
Чтоб под копирку плакали о них.

Спи, Мишенька, на солнечной полянке.
Слова однажды могут стать тихи.
Пора. Пускай другие обезьянки
Напишут нам свои свои стихи
life

Марианне Кияновской

мальчик бежит и кричит волки волки
жидкая грязь на несколько раз падавшем духом
небо набрякло расселось роняет
шипящие свистящие взрывные согласные
град не держится в тучах
сыплет из дыр

люди ушли из деревни овец доели
мать и отец говорили будем с тобой обманули
куколки выползки шкурки пустых обиталищ
коз повывели разбрелись собаки

мальчик бежит и кричит волки волки
по лугам по долам по долгам по донам по верховьям

когда фонари погасли
звёзды прибавили свету
яблони засияли
пустынным белым наливом
ягоды алым выпотом
по кустам
кусты по костям

мальчик бежит и кричит

волки
волки тут
в шкурах серебрится луна
миллионом иголок
псиная хвоя
морозный воздух
никто больше
не воротник

волки кричит мальчик волки волки
мальчик говорят волки
мальчик
засыпай
закрывай глаза
бою бой.
life

заплачка

нет нет нет
здесь у нее знакомые и подруги
вышивка по четвергам и кружок рисованья
песни это не главное и к тому же не кормит
все равно это будет ей по ночам сниться
как оставить разом всё нажитое
каждое блюдце искорки позолоты
разве она - перекати поле?
что наверху она уже и не помнит
нет нет нет
эвридика
поворачивает обратно
life

По книжному фесту

Что случилось:
Более десяти лет назад мы с руководством Центрального дома художника придумали и создали Московский международный открытый книжный фестиваль. Все в нем было – победы, споры, ссоры, спецпроекты, яркие партнерства. Не было только денег от Министерства культуры (книжки в России - не культура, а коммуникации) и цензуры. Денег так и не появилось, а цензура, кажется, уже.

Вчера руководство ЦДХ и ряд кураторов получили из Министерства культуры предложение, от которого невозможно отказаться. Здесь подробности - по моему мнению, неприглядные.
У меня нет никаких претензий к руководителям крупного учреждения культуры, которые не смогли быстро и ясно ответить "нет" на это послание. Сотрудники минкульта, конечно, понимали, что у них много людей в заложниках, когда писали этот ультиматум.

Как соорганизатор и участник фестиваля, Институт книги поставлен в сложное положение. Участвовать нельзя, отменять участие за день до начала невозможно. После некоторого раздумья написал два таких текста

для Colta.ru:
Я вижу в этом документе грубое вмешательство в программную политику фестиваля. Фестиваля, к которому на протяжении всей его длинной и сложной истории Министерство культуры не имело никакого касательства — как в части производства смыслов, так и в части финансирования.
Абсурдно, что государственный орган отдает нам — команде фестиваля — распоряжения, опираясь при этом не на законы Российской Федерации, а на воображаемые министром и его заместителями «традиционные нравственные ценности». Очевидно, что мы принадлежим к разным традициям. Не вижу, какие из этого факта можно было бы сделать выводы, кроме его констатации.

Подобные методы регулирования недопустимы, и соглашаться с ними значит рубить опоры подлинной культуры. Участвовать в этом не хотелось бы.


в Центральный дом художника:
Коллеги,
обращаюсь в связи с попавшим в прессу письмом Министерства культуры РФ книжному фестивалю.

Я вижу в этом документе грубое вмешательство в программную политику фестиваля. Подобные методы регулирования недопустимы, и соглашаться с ними - значит рубить опоры подлинной культуры. Участвовать в этом не хотелось бы.

Если требование Министерства культуры будет удовлетворено, я настоятельно прошу удалить любые упоминания об Институте книги и обо мне лично как партнерах и участниках фестиваля из пресс-релизов, с сайта фестиваля, любой печатной и рекламной продукции, связанной с фестивалем.

У нас есть ряд неотменимых обязательств перед международными институциями и третьими лицами, которые мы по возможности выполним. Отказы от участия в программе, уже случившиеся и еще предстоящие, прошу считать обстоятельствами непреодолимой силы.

Александр Гаврилов,
Институт книги

​PS ​Пишу это письмо с большой горечью, понимая, в какую трудную и двусмысленную позицию мы все поставлены Минкультом. Но никак иначе сейчас поступить не могу.
  • Current Mood
    херовое
book

для Итогов: про тотальный диктант

Мне кажется, что идея тотального диктанта — вполне замечательная. Это одна из редких осмысленных попыток дать России некие основы национальной и культурной идентичности — той самой, которой ей сегодня так не хватает.
Collapse )история русского языка — это история всемирная. Ничто не помешало Гоголю, проживая в Риме, написать великий русский роман «Мертвые души». Тургенев большую часть жизни провел во Франции и был активным участником французской культурной жизни — но при этом именно Тургенев воспел русский язык как универсальную культурную ценность. Русский язык — язык глобальный, и вместо того, чтобы сводить его к банальной функции от физической прописки, мы можем и должны этим обстоятельством гордиться. Поэтому я хочу пожелать организаторам тотального диктанта упорства и удачи — в условиях того кризиса национального самосознания, которое наше общество сейчас переживает, и то, и другое им, боюсь, понадобится
life

новинки в додо

Оригинал взят у _pilate_ в новые книжки на наших территориях
во все Мэджик Букрумы нынче завезли партию прекрасных и редких книжек, которыми мы спешим похвастаться:







все книжки удалось добыть в единственном экземпляре, так что в интернет-лабазе они не появятся. желаемое рекомендуем забивать прямо в комментариях, вот полный список:

Collapse )

life

Стало на 10 полян яснее

завтра в Большом театре будет в десятый раз вручаться литературная премия "Ясная поляна". Я очень высоко ценю этот проект в профессиональном смысле и с нежностью отрошусь к людям, которые его делают. Так что мои поздравления с юбилеем - очень искренние и личные. Многая лета!

 

короткий список в этом году вполне милый:
1. Юрий Буйда. Синяя кровь. – М.: Эксмо, 2012.
2. Евгений Касимов. Назовите меня Христофором. – Екатеринбург: ИД «Автограф», 2012.
3. Олег Павлов. Дневник больничного охранника. – М.: Время, 2012.
4. Юрий Петкевич. С птицей на голове. – М: Астрель, 2012
5. Марина Степнова. Женщины Лазаря. – М.: Астрель, 2012.
6. Андрей Столяров. Мы, народ. – Журнал «Нева», 2011. - №5

 

мои симпатии рвут на части Буйда и Степнова. завтра узнаем, кто яснополяньше.

me

Доступ нет

Вот тут отличный фоторепортаж с прогулки (проездки?) "Москва. Доступ есть", которую вчера провел Большой город, за что ему, Городу, и всем в нем труждающимся - большое спасибо.
Идея акции очень простая: несколько здоровых людей вместе с инвалидами-колясочниками пытаются проехать довольно нехитрый на первый взгляд маршрут по городу. Вчера мы стартовали от сада "Аквариум" (то есть примерно от театра Сатиры) и доехали до Юрия Долгорукого.
Это ужасно странно: город просто оказывается совершенно другой. Я этот кусок Москвы знаю хорошо и давно, но представить, что он такой - совершенно невозможно.
1) в этом городе практически нет никакого сервиса. Войти на коляске нельзя ни в магазин (кроме фирменного Apple), ни в аптеку, почти ни в одно кафе, почти нигде нет шанса сделать заказ. Алексей Агранович думал было доехать от Маяковки до Нур-бара, да там и остаться (симпатичная идея!). Мы были потрясены тем, какой высоты надолбы отделают человека в коляске от этого замечательного места. И даже если на въезде есть нечто вроде пандуса, то сразу после входа - высокие ступени. И чо? В Шоколаднице купили кофе в режиме практически drive in: заехали, постояли, пока получили бумажный стаканчик, поехали дальше.
Единственное приятное исключение на нашем пути был большой Макдональдс на Тверской. Не только удобные пандусы, но и совершенно нормальный сервис. У них есть такие люди, которые могут принять заказ заранее при длинной очереди. Тут же ко мне подошла такая взрослая дама, очень по-деловому приняла заказ, взяла деньги, принесла поднос.
Но ужас в том, что там, где пролегает граница города и Макдональдса, начинается какой-то ад. Единственное место въезда на пандусы со стороны города превращено в скользкую крутую горку, на которой прокручиваются колеса, с которой соскальзывает коляска - и соскальзывает прямо под колеса машин. Но это уже вторая тема
2) этот город чудовищно небезопасен. Людям без колес почти невозможно (это я теперь точно знаю) отличить ступеньку, которую легко преодолеть, от ступеньки, на которую не запрыгнуть. Особенно это ярко заметно на пешеходных переходах. Например, поперек Тверского бульвара. Это, знаете, сильное впечатление, когда у тебя над ухом начинает мелко пищать сигнал светофора, напоминая, что зеленый заканчивается и сейчас поедут машины, а ты даже максимально откинувшись, теряя равновесие, все равно не можешь никак заехать на тротуар. Нет шанса.
Страшнее этого могут быть только пандусы в подземных переходах. Крутые, как горки для слалома, и узкие настолько, что не ободрать руки почти невозможно.
А страшнее пандусов могут быть лифты. Лифты, любезно установленные на переходе на Маяковке. Лифты, которые сами инвалиды, смеясь, называют одноразовыми. Лена (жена моя) поехала как раз в той группе, которая пыталась форсировать лифт: он застрял на середине, его даже после приезда механика не смогли поднять, а только открыли двери и на руках вытаскивали в щель людей. Некоторые из этих людей, слава Богу, могли встать на ноги, сложить свою коляску, поднять ее в щель, вылезти. Но там ведь были и в самом деле инвалиды, которые всего этого сделать не могли. Хорошо, что рядом с ними были помощники. А если нет?
3) зато в этом городе полно нормальных людей. Как только становилось по-настоящему страшно или трудно (выезд из двора музея Революции я, наверное, никогда не забуду), я немедленно слышал: "Помочь? чем помочь? что сделать?" - и помогали, и вывозили, и закатывали. Но это прохожие. А вот люди при исполнении как-то людьми быть перестают. Редкие продавцы, охранники, официанты пытаются помочь чем-нибудь. Стоят, таращатся. Молча. Помощи не предлагают, вопросов не задают.
В этом смысле поразил меня книжный магазин "Москва". Такого количества ненавязчивого внимания, такого количества желания предугадать возможные проблемы я, честно говоря, даже представить не мог. У них там кассовая стойка высокая, дотянуться нельзя. Тут же подошла женщина-администратор, помогла рассчитаться, переспросила про социальную карту. Я сказал, что с собой у меня ее нет (это правда). Тогда скидку мне сделали просто так, по собственному решению. Марина Ниловна, я вам должен 20 рублей, занесу при случае, отказаться было невозможно.

Обычно разговор про удобство города для инвалидов стремительно сводится к "да им самим ничего не надо, они просто по домам сидят и все". Надо, конечно, чиновников, отвечающих за социалку и за дорожные работы, на такие поездки посылать принудительно. Чтобы они просто посмотрели на этих людей, от которых отмахиваются.
Вот эта, например, барышня каталась с нами не потому, что интересовалась жизнью "иных".

Это журналист и телеведущая Женя Воскобойникова. Если интересно, как живет журналист-колясочник, посмотрите тут: http://travma-life.ru/soobschestvo/video/viewvideo/443/ljudi-i-blogi/zhizn-bez-granits-evgenija-voskobojnikova.html
Вот для этой самостоятельной состоятельной красотки город закрыт и недоступен. Это ее вы прогоняете от своего порога, ей отказываете в таблетке и чашке кофе. Понимаете?